Стремительно распространяющийся коронавирус COVID-19 стал едва ли не главной темой всех мировых СМИ. Болезнь уже называют чумой XXI века и прогнозируют, что в ближайшие дни количество заболевших будет только расти. И как тут не вспомнишь писателей, еще много лет тому назад рассказавших о последствиях подобных эпидемий! Стивен Кинг, Джек Лондон и даже Джованни Боккаччо — вот лишь некоторые имена, которые приходят в голову.
Художественное отражение темы вирусов довольно наглядно прослеживается в европейской литературе: эту часть света то и дело охватывали эпидемии чумы. В ноябре 1347 года она появилась в Марселе, в январе 1348 года — в Авиньоне, позднее — в Венеции, Генуе и Барселоне, а к 1350-му добралась до Польши. Смертность была ужасающей, болезнь уносила до половины больших городов и воспринималась не иначе как наказанием, которое ниспослал разгневанный Бог.
Описывая симптомы, современники рассказывали о непрерывной лихорадке, частом дыхании и охватывавшем человека страшном чувстве тоски. Однако, как утверждал итальянский писатель Джованни Боккаччо, находились люди, которых это только веселило. «Открытое злоупотребление вином и развлечениями, дебоши и песни на улицах, всевозможное удовлетворение страсти, смех и шутки по поводу самых прискорбных событий», — так описывал он события того времени в своем «Декамероне».
Похожие сцены можно найти и в историческом романе «Дневник чумного города» Даниэля Дефо, рассказывавшем о Лондоне в тяжелом для него 1665 году: «В городе происходили всевозможные преступления, скандалы и эксцессы». Но это — то, что было в реальности. Кто из авторов сам придумал подобные инфекции?!
Не знаем, чем руководствовался писатель Джек Лондон, чуть больше 100 лет назад написавший книгу «Алая чума», но то, о чем он рассказывал, очень напоминает сегодняшний день. Действие романа происходит в 2013 году, когда люди вдруг узнают о ранее неведомой им болезни. Сначала на коже появляется сыпь, потом начинаются судороги. Ученые хотят помочь, но тоже заражаются и умирают.
Позднее чума добирается до Сан-Франциско, и город мгновенно погружается в хаос. Люди пытаются бежать оттуда всеми возможными способами, но поздно: они уже инфицированы. Заболевшие гибнут прямо на улицах, электричество отключается, транспорт перестает работать. «Пора благородных поступков миновала. Цивилизация рушилась, каждый спасал свою шкуру», — писал Лондон.
Если простить автору небольшую погрешность в семь лет, описанное действительно настораживает. Тем более что в последние дни коронавирус начал маскироваться под лихорадку денге, проявляющуюся температурой и сыпью. Про конвульсии молчим. Страшно.
«Там, где когда-то жили четыре миллиона человек, теперь рыщут голодные волки, — продолжал пророчествовать писатель, — и нашим одичавшим потомкам приходится защищаться доисторическим оружием от четвероногих грабителей». «Человеческий род обречен погрузиться во мрак первобытной ночи, прежде чем снова начнет кровавое восхождение к вершинам цивилизации», — все больше нагнетал он.
Согласно сюжету, из миллионов заболевших удалось выжить лишь нескольким сотням человек. Им и предстояло заново заселить Землю. Перспектива, согласитесь, так себе, однако похожую историю описывает и канадская писательница Эмили Сент-Джон Мандел. В ее романе «Станция одиннадцать» подробно описывается, как из-за одного вируса погибают не только целые страны, но и континенты. Выжившим (а это 1% человечества) не позавидуешь: ни электричества, ни лекарств, ни еды. Остается только одно: объединяться и спасать друг друга кто как может.
Столь же живописно рассказывает о странной пандемии и Стивен Кинг. В его романе «Противостояние» заражению не подвержены лишь 0,6% людей; остальные умирают. Взрывы насилия, распад общества, а самое главное, неспособность остановить смертельную болезнь делают существование героев похожим на страшный сон. Погибают и многие выжившие: слишком холодно и одиноко в мире, где больше нет родных и любимых.
«Жизнь — карусель, на которой никому не дано удержаться надолго, — пишет автор. — И она в конце концов возвращается на то же самое место, замыкая круг».
Кстати, поклонники Кинга и раньше подозревали, что многие его романы являются пророческими. Например, герой книги «Мертвая зона», развязавший Третью мировую, отчаянно напоминает нынешнего президента США Дональда Трампа, хотя триллер был написан еще в 1979-м. При этом сам писатель умоляет: никаких аналогий!
«Нет, коронавирус не похож на «Противостояние», — сообщил фантаст на своей странице в Twitter, подчеркнув, что по сравнению с выдуманным им супергриппом сегодняшняя пандемия — еще цветочки. — Сохраняйте спокойствие и примите все разумные меры предосторожности».
Что вы знаете о сказках тысячи и одной ночи? Это не риторический вопрос, потому что большинство довольствуется общеизвестным стереотипом: это известная арабская сказка про красавицу Шахерезаду, ставшую заложницей жестокосердного царя Шахрияра, который каждую ночь заводил себе новую жену, а наутро отрубал ей голову. Красноречивая девушка, так живо рассказывающая сказки, одурманила царя и тем самым купила себе свободу. И конечно, среди ее историй были повести об Аладдине, Синдбаде-мореходе и других отважных храбрецах, но оказалось, что все это полная чушь.
До нас сказки дошли после многих столетий цензуры и переводов, поэтому от оригинала там осталось немного. На самом деле герои сказок Шахерезады не были такими милыми, добрыми и морально устойчивыми, как персонажи мультфильма Disney. Поэтому, если вы хотите сохранить добрую память о любимых персонажах детства, немедленно прекращайте читать. А всем остальным — добро пожаловать в мир, о котором вы, возможно, даже не подозревали.
Первые задокументированные сведения, описывающие рассказ о Шахерезаде как хорошо известное произведение, относятся к перу историка Х века аль-Масуди. В дальнейшем сборник не раз переписывался и видоизменялся в зависимости от времени жизни и языка переводчика, но костяк оставался прежним, поэтому до нас дошла если не оригинальная история, то очень близкая к оригиналу. Начинается она, как ни странно, не со слез юной красавицы, собравшейся проститься с жизнью, а с двух братьев, каждый из которых управлял своей страной. После двадцати лет раздельного правления старший брат, которого звали Шахрияр, пригласил в свои владения младшего — Шахземана. Тот недолго думая согласился, но едва он выехал из столицы, как «вспомнил об одной вещи», позабытой им в городе. По возвращении он обнаружил жену в объятиях раба-негра.
Разгневавшись, царь зарубил обоих, а затем с чистой совестью поехал к брату. В гостях ему стало грустно оттого, что жены больше нет в живых, и он перестал есть. Старший брат хоть и пытался его развеселить, но все безрезультатно. Тогда Шахрияр предложил отправиться на охоту, но Шахземан отказался, продолжая погружаться в депрессию. Вот так, просиживая у окна и предаваясь черной меланхолии, несчастный царь увидел, как жена его отсутствующего брата устроила у фонтана групповуху с рабами. Царь сразу повеселел и подумал: «Ого, у моего брата проблемы-то посерьезнее будут».
Шахрияр вернулся с охоты, застав своего брата с улыбкой на лице. Долго допытываться не пришлось, тот сразу рассказал все начистоту. Реакция была необычной. Вместо того чтобы поступить как младший брат, старший предложил отправиться в путешествие и посмотреть: а изменяют ли другим мужьям жены?
Им не везло, и странствия затянулись: они никак не могли найти неверных жен, пока не набрели на оазис, раскинувшийся на берегу моря. Из морской пучины вышел джин с сундуком под мышкой. Из сундука он вытащил женщину (настоящую) и сказал: «Я хочу поспать на тебе», да так и уснул. Женщина эта, увидев спрятавшихся на пальме царей, приказала им спуститься и овладеть ею прямо там, на песке. В противном случае она бы разбудила джина и тот убил бы их.
Цари согласились и исполнили ее желание. После акта любви женщина попросила перстни у каждого из них. Те отдали, а она прибавила драгоценности к другим пятистам семидесяти, которые хранились у нее в ларце. Чтобы братья не томились в догадках, обольстительница пояснила, что все кольца когда-то принадлежали мужчинам, овладевшим ею втайне от джина. Братья переглянулись и сказали: «Ого, у этого джина проблемы-то посерьезней будут, чем у нас» — и вернулись в свои страны. После этого Шахрияр отрубил голову своей жене и всем, кто участвовал в оргии, а сам решил брать по одной девушке за ночь.
В наше время эта история может показаться сексистской, но куда больше она напоминает сценарий к порнофильму. Сами подумайте: что бы ни делали герои, куда бы они ни шли, им приходится либо смотреть на акт соития, либо участвовать в нем. Подобные сцены еще не раз повторяются на протяжении книги. Да что там, младшая сестра Шахерезады лично наблюдала за брачной ночью своей родственницы: «И царь послал тогда за Дуньязадой, и она пришла к сестре, обняла ее и села на полу возле ложа. И тогда Шахрияр овладел Шахразадой, а потом они стали беседовать».
Другая отличительная черта сказок тысячи и одной ночи заключается в том, что их герои поступают абсолютно беспричинно, а зачастую и сами события выглядят до крайности нелепыми. Вот как, например, начинается сказка первой ночи. Однажды купец отправился в какую-то страну взыскивать долги. Ему стало жарко, и он присел под деревом поесть фиников с хлебом. «Съев финик, он кинул косточку — и вдруг видит: перед ним ифрит высокого роста, и в руках у него обнаженный меч. Ифрит приблизился к купцу и сказал ему: “Вставай, я убью тебя, как ты убил моего сына!” — “Как же я убил твоего сына?” — спросил купец. И ифрит ответил: “Когда ты съел финик и бросил косточку, она попала в грудь моему сыну, и он умер в ту же минуту”». Вы только вдумайтесь: купец убил джина косточкой от финика. Если бы только враги диснеевского Аладдина знали об этом секретном оружии.
В нашем народном сказании тоже много нелепиц вроде: «Мышка бежала, хвостиком махнула, горшок упал, яички разбились», но там точно не встретишь таких безумных персонажей, как в рассказе пятой ночи. Он повествует о царе ас-Синдбаде, который долгие годы тренировал сокола, чтобы тот помогал ему в охоте. И вот однажды царь вместе со своей свитой поймал газель, и тут черт его дернул сказать: «Всякий, через чью голову газель перескочит, будет убит». Газель, естественно, перепрыгнула через голову царя. Тогда подданные начали шептаться: мол, чего это хозяин обещал убить каждого, через чью голову перескочит газель, а сам до сих пор не наложил на себя руки. Вместо того чтобы совершить обещанное, царь погнался за газелью, убил ее и повесил тушу на круп своей лошади.
Собираясь отдохнуть после погони, царь наткнулся на источник живительной влаги, капавший с дерева. Три раза он набирал чашу, и три раза сокол опрокидывал ее. Тогда царь разозлился и отрубил соколу крылья, а тот указал клювом наверх, где на ветвях дерева сидел детеныш ехидны, испускавший яд. В чем мораль этой истории, сказать сложно, но персонаж, рассказывавший ее в книге, говорил, что это притча о зависти.
Конечно, глупо требовать от книги, которой по меньшей мере 11 веков, стройной драматургической линии. Именно поэтому целью вышеописанного персифляжа было не грубо высмеять ее, а показать, что она может стать отличным чтивом на ночь, которое точно рассмешит любого современного человека. Сказки тысячи и одной ночи — это продукт времени, который, пройдя через столетия, невольно превратился в комедию, и в этом нет ничего дурного.
Несмотря на широкую известность этого памятника истории, его экранизаций невероятно мало, а те, что существуют, обычно показывают знаменитых Аладдина или Синдбада-морехода. Однако самой яркой киноверсией сказок стал французский фильм с одноименным названием. В нем не пересказываются все сюжеты книги, а подается яркая и абсурдная история, которая достойна фильмов «Монти Пайтона» и при этом соответствует безумному духу сказок.
Например, Шахрияр в фильме — это царь, мечтающий одновременно выращивать розы, сочинять стихи и гастролировать в бродячем цирке. Визирь — старый извращенец, столь обеспокоенный рассеянностью царя, что сам ложится в постель к его жене, чтобы тот понял, насколько ветрены женщины. А Шахерезада — сумасбродная девушка, предлагающая каждому встречному заделать ей ребенка. Ее, кстати, играет молодая и красивая Кэтрин Зета-Джонс, которая не раз за всю ленту предстает перед зрителями обнаженной. Мы перечислили по крайней мере четыре причины, по которым стоит посмотреть этот фильм. Наверняка после такого вам еще больше захочется прочитать «Книгу тысячи и одной ночи».
в Советском Союзе воровали идеи фильмов. Все годы своего существования СССР являлся закрытой страной, 95% населения которой были отрезаны от достижений мировой культуры и искусства — про западные государства гражданам рассказывали лишь то, что там живут крестьяне, которые мечтают о коммунизме. При этом советские режиссеры довольно часто ездили в заграничные турне, где наслаждались музыкой и кинематографом, а также черпали новые идеи для своего творчества.
«Кавказская пленница» и «Песня мошенника»
Кадр из фильма «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» / Реж. Леонид Гайдай
В 66-м году прошлого века в Советском Союзе вышла комедия Леонида Гайдая «Кавказская пленница» — фильм получился интересный и веселый. И все бы ничего, но только колоритная троица, сыгранная Вициным, Никулиным и Моргуновым, была очень сильно похожа на героев американского фильма «Песня мошенника», который сняли на 36 лет раньше.
Похожим оказался и сюжет — в «Песне мошенника» действие разворачивается на российском Кавказе в 1910 году, где русский бандит Егор влюбляется в принцессу Веру и решает ее украсть, а его сообщниками становятся напарники Али-Бек и Мурза-Бек.
Хотя, по мнению автора материала, этот случай больше напоминает «мягкое заимствование», что часто случается в искусстве — Гайдай точно смотрел «Песню мошенника» и брал оттуда некоторые удачные ходы, создав в итоге свой фильм.
«Бриллиантовая рука» и «Бей первым, Фредди»
Кадр из фильма «Бриллиантовая рука» / Реж. Леонид Гайдай
Еще один пример, где Гайдай занимался заимствованием — это датский фильм «Бей первым, Фредди», который был снят на 3 года раньше, чем «Бриллиантовая рука» и рассказывает о приключениях мужчины, сошедшего с корабля и схваченного шпионской группировкой, которая приняла его за тайного агента. На самом деле главный герой — обычный продавец игрушек, с помощью которых ему удается ловко дурачить шпионов.
Некоторые сюжетные линии этого фильма перекликаются с гайдаевскими — корабль, бандиты, простак, певичка и даже бандит по имени Колик (у Гайдая — Лелик), а также фразы вроде «Шеф будет недоволен», драка в гараже в конце и другие. Но здесь тоже, скорее, не совсем плагиат — но заимствований у Гайдая достаточно много.
«Собачье сердце» и «Собачье сердце»
Кадр из фильма «Собачье сердце» / Реж. Владимир Бортко
Второй фильм в заголовке — всем известная лента Владимира Бортко, которая была снята в 1987 году и стала классикой кинематографа. Однако мало кто знает, что местами экранизация сильно напоминает более ранний фильм — совместную итальяно-немецкую экранизацию «Собачьего сердца», которую сняли в 1975 году (премьера состоялась в 1976-м).
Некоторые мизансцены в своей работе Бортко позаимствовал у «Собачьего сердца» 1975 года, похоже и цветовое решение кино — бортковская черно-белая «сепия» напоминает коричневатую гамму итальяно-немецкого фильма.
При этом в старой итальянско-немецкой экранизации очень много ляпов, делающих фильм несколько нелепым, например, макияж в стиле 70-х у коммунистки 20-х годов, модельные стрижки у комиссаров и т. д.
«Ирония судьбы» и «Квартира»
Кадр из фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» / Реж. Эльдар Рязанов
Вы будете смеяться — но даже всем известный фильм «Ирония судьбы, или с легким паром» имеет своего клона-прототипа на Западе. Он был снят советским режиссером Эльдаром Рязановым в 1975 году по пьесе, которая была написана в 1969-м, но почти 10-ю годами ранее (в 1960-м) в США вышел фильм, получивший название «Квартира», сюжет в котором один-в-один повторяет «Иронию судьбы».
Скромный и незаметный труженик Бад (прототип хирурга Лукашина) живет в небольшой холостяцкой квартире, которую иногда сдает посуточно. Бад пробует ухаживать за лифтершей по имени Фрэн, которая не спешит заводить с ним романтических отношений, имея тайный роман с Джеффом Шелдрейком, который занимает должность директора фирмы.
Однажды, в канун рождества, Бад возвращается домой и обнаруживает Фрэн у себя в квартире на кровати без сознания — оказалось, что она проводила время с Джеффом именно в квартире Бада. Вокруг этой квартиры как раз и вращается весь дальнейший сюжет фильма — Бад развлекает Фрэн разговорами и игрой в карты, а в конце фильма Фрэн уходит к Баду.
Ганс Шарфф: какие методы допроса применял лучший следователь Гитлера
Когда мы слышим о следователях нацистской Германии, то перед глазами сразу возникает образ садиста и живодера. Разумеется, в большинстве случаев они именно так и добывали у заключенных необходимую информацию. Но Ганс Шарфф, главный следователь люфтваффе, стоит в этом ряду особняком. Его уникальная авторская методика ведения допросов позволяла получить гораздо больше сведений, не применяя при этом никакого насилия.
Хотел стать художником
Ганс Шарфф родился в 1907 году в Восточной Пруссии. Ему не было еще и десяти лет, когда умер отец — офицер германской армии, удостоенный Железного креста и других наград за доблесть на фронтах Первой мировой войны. Будущий следователь вырос в городе Грайце на вилле своего деда по материнской линии Кристиана Яна, который был владельцем крупной текстильной фабрики.
Биографическая книга «Следователь: история Ганса Йоахима Шарффа, главного следователя люфтваффе», написанная американским писателем Раймондом Ф. Толивером, была впервые опубликована в 1978 году в США. В ней автор рассказал, что в юные годы Ганс мечтал стать художником и изучал искусство в Лейпциге.
Но у деда-бизнесмена были свои виды на парня. Кристиан Ян направил внука по коммерческой стезе. Получив образование, молодой человек поехал в Южную Африку, чтобы возглавить отделение семейной фирмы в Йоханнесбурге. Там он занимался оптовой продажей текстиля, а заодно и встретил будущую супругу — англичанку, Маргарет Стоукс.
Переводчик с английского
В начале Второй мировой войны Ганс Шарфф вместе с женой и тремя детьми находился на семейной вилле в Грайце. Успешного бизнесмена призвали в гитлеровскую армию и чуть было не отправили на Восточный фронт. Но вмешательство супруги и помощь друзей деда, влиятельных бизнесменов, спасли мужчину от неминуемой гибели.
Поскольку он хорошо знал английский язык, Ганса направили служить переводчиком в военную часть, дислоцированную в Висбадене. Но работа клерком при штабе, за которую любой другой человек в военное время держался бы руками и ногами, не нравилась Шарффу. И в 1943 году его перевели в Центр допросов люфтваффе Auswertestelle West, расположенный в местечке Оберурзель.
Поначалу предполагалось, что Ганс будет переводчиком во время допросов американских и английских летчиков, попавших в плен. Экипажи сбитых немцами советских боевых машин в Auswertestelle West не попадали, с ними работали сотрудники гестапо в других местах. Но следователей не хватало, и Шарфф тоже стал проводить допросы.
Добрый дознаватель
Человек, которого называли мастером дознания и лучшим следователем не только люфтваффе, но и всей нацисткой Германии, категорически не признавал никакого насилия. Благодаря природному таланту психолога Ганс разработал собственную методику допросов, которая позволяла получить у пленных больше информации, не используя жестокие побои и изнурительные пытки. Впоследствии многие идеи Шарффа переняли сотрудники спецслужб и правоохранительных органов США. Раймонд Ф. Толивер в своей книге подробно описал основные моменты работы «доброго следователя»: — используя страх пленного перед гестапо, сотрудник люфтваффе уверял своего визави, что глубоко сочувствует его положению, но не может ничем помочь; — Ганс Шарфф вел себя с американскими и британскими летчиками по-дружески, рассказывал о супруге-англичанке, приносил продукты, остроумно шутил, добиваясь доверия; — допросы были похожи на беседы, следователь брал пленных на прогулки, устраивал посиделки с алкоголем, и расслабленные летчики часто переставали следить за языком; — поначалу сотрудник люфтваффе просил у своего визави дать ему несколько незначительных сведений, ведь начальство требовало хоть какой-то информации, а иначе пленному грозил перевод в застенки гестапо; — Шарфф задавал первые вопросы и сам же на них отвечал, у допрашиваемого возникала иллюзия, что следователю итак все уже известно и от его показаний ничего не зависит.
Данная методика во многом похожа на знаменитый психологический прием «Добрый и злой полицейские», известный по американским фильмам. Только в качестве злого коллеги сотрудник люфтваффе во время допросов использовал зловещую тень гестапо и свое требовательное начальство.
Не только простые летчики, но и высокопоставленные представители армии союзников, сами того не замечая, выдавали Гансу Шарффу важные сведения. Среди них были: американский пилот-ас Фрэнсис Габрески; полковник Чарльз В. Старк; майоры Джеральд В. Джонсон и Дуэйн Бизон, а также многие другие военнопленные.
Автор мозаичных панно
После Второй мировой войны Ганс Шарфф переехал в США, где наконец смог посвятить себя любимому делу. Юношеская мечта о занятиях искусством не покинула этого неоднозначного человека. В Лос-Анджелесе он основал фирму Hanns Scharff Designs, бывший следователь стал создавать мозаичные панно и декорированные предметы мебели.
Деятельность на художественном поприще принесла Шарффу настоящий успех. Например, он является автором пяти внушительных настенных мозаичных панно, украсивших замок Золушки в американском Диснейленде. Кроме того, работы мастера можно увидеть в Калифорнийском капитолии, колледже Дикси (штат Юта), во множестве учебных заведений, отелей, торговых центров, религиозных сооружений, расположенных в разных городах США. После смерти Ганса Шарффа в 1992 году его фирму, переименованную в «Шарфф и Шарфф», возглавила невестка художника, Моника.
Метод эффективен
В США бывший следователь люфтваффе прочел несколько лекций, рассказав о собственной методике проведения допросов сотрудникам Пентагона и других силовых структур. Американцы взяли идеи немецкого дознавателя на вооружение. Но многие специалисты все равно высказывали скептическое мнение относительно такой «мягкой» стратегии. РИА Новости в статье «Ученые подтвердили эффективность тактики допросов люфтваффе» (дата публикации 25 февраля 2016 г.) рассказало о результатах эксперимента, организованного группой ученых из университета Готенбурга.
Один из исследователей, Саймон Олешкевич, заявил журналистам, что несколько групп добровольцев были «допрошены» по методике Шарффа о вымышленной террористической атаке. Оказалось, что психологические приемы, разработанные следователем люфтваффе, реально эффективнее стандартной техники допросов, когда подозреваемых просто запугивают.
Последователь Шарффа
Издание Salt Lake City Weekly 10 марта 2005 года опубликовало статью Бена Фултона «Следователь: после Абу-Грейба и Гуантанамо у Торина Нельсона осталось несколько вопросов о войне с терроризмом». Американский журналист побеседовал с 36-летним уроженцем города Солт-Лейк-Сити, который допрашивал заключенных в Гуантанамо и Абу-Грейбе. Торин Нельсон являлся сотрудником частной компании CACI, заключившей с Пентагоном контракт на получение ценной информации у заключенных секретных тюрем США.
Бывший дознаватель заверил Бена Фултона, что никогда не использовал в своей работе пытки. Следователь Гуантанамо и Абу-Грейба утверждает, что придерживался в своей работе методики Ганса Шарффа, убеждая заключенных пойти на сотрудничество с помощью психологических приемов. Например, местоположение минных полей удавалось выяснить у иракцев, ссылаясь на ту опасность, которую скрытые в земле боеприпасы представляют для детей.
«Если они ненавидят вас, они фактически будут манипулировать информацией. Они действительно могут дать вам информацию, которая может привести к гибели ваших войск... На самом деле вы получаете более точную разведывательную информацию, когда соблюдаете закон», — считает Торин Нельсон. Не желая говорить плохо о своих коллегах, он утверждает, что никогда не был свидетелем пыток, а лишь слышал о них или догадывался, видя заключенных и слыша разговоры других следователей.
Несмотря на всю гуманность методики Ганса Шарффа, личность этого незаурядного человека остается противоречивой, ведь он добывал сведения, помогая нацистскому режиму одержать победу во Второй мировой войне. Из-за информации, полученной у американских и британских летчиков, погибли тысячи мирных жителей и военнослужащих стран антигитлеровской коалиции.
С помощью манипуляций, абьюза и насилия выращивают психических инвалидов с синдромом выученной беспомощности, без целей и мотивации, которые потом глушат свои обиды и беспомощность наркотой и алкоголем, пускаются во все тяжкие. Дети таких мамаш не то, что ни к чему не стремятся, они даже не знают, чего им хотеть. А матери потом специально поддерживают такое состояние с помощью гиперконтроля и гиперопеки, манипуляций в виде чувства вины и долга, подкармливая, чтобы никуда не сбежал - т.е. ей выгодно, так как в обществе она никто и звать ее никак, ничего не добилась, как правило одинокая. И весь свой эмоциональный ресурс, доминирование, контроль, потребность в общении и прочее удовлетворяет за счет детей, иначе если они уйдут в самостоятельную жизнь, то такие матери потеряют всякий смысл в жизни. А так в обществе у нее получается образ такой святой матери-героини, у которой сын лоботряс, а она его тянет (т.е. реализует свое чувство нужности), да и занятие какое-то есть - вырастила себе психологического мужа, которому можно всегда навязать свое общество, общение. Таким образом она удовлетворяет все свои потребности в реализации, общении, контроле и доминировании за счет детей (насильно навязывая себя), разменивания их счастье на собственное. Когда я вижу такие истории, когда дети спились, а мать тянет - мне сразу все понятно, это трагедия, и матерей таких не жалко. Такие и детство детей своих сожрали, сожрали их индивидуальность, счастье, цели и энергию, и сожрут кого угодно, прикидываясь святошами. Спившиеся и сторчавшиеся взрослые дядьки, живущие у мамки на шее - это люди, у которых эти мамки сожрали детство и личность.
Король Генрих возненавидел королеву Адельгейду, свою жену, и так, что ненависть была сильнее страсти
В 1078 году сын Ярослава Мудрого Всеволод повторно занял киевский престол. Князю нужно было найти сильных союзников против волынского князя Ярополка, сына Изяслава, который имел влиятельных родственников среди польских и венгерских королей.
Потому он отдает свою 12-летнюю дочь за Генриха Штадена, маркграфа Северной Саксонской марки. Молодая невеста отправилась в немецкие земли где-то между 1083 и 1086 годом.
Незадолго до свадьбы Евпраксия крестилась по католическому обряду и получила новое имя Адельгейда.
"Она прибыла в эту страну с большой пышностью, с верблюдами, груженными ценной одеждой и камнями, а также бесчисленными богатствами" — сообщает Хроника Розенфельденского монастыря.
Популярные статьи сейчас
Однако, этот брак длился недолго. И в 1087 году Генрих Штаден умер, а за год до того убили Ярополка Изяславича. Евпраксия могла возвращаться домой.
Евпраксия Всеволодовна
Но домой она не вернулась. И спустя год была помолвлена с императором Священной Римской империи Генрихом IV. Они обвенчались 14 августа 1089 года в Кельнском соборе, в том же году киевлянку короновали.
К сожалению, древнерусские летописи оставили о Евпраксии два жалких упоминания: о постриге в монахини и о смерти. Однако европейские хроники не поскупились на подробные описания ее сексуальной жизни.
Так известно, что княгиня Евпраксия Всеволодовна публично свидетельствовала против своего мужа. Германский король Генрих IV использовал внучку Ярослава Мудрого в качестве секс-рабыни и позволял своим приближенным насиловать ее.
Генрих IV (в центре верхнего ряда) на миниатюре из Апракоса Аббатства Святого Еммерама, 12 века.
Счастье супругов длилось недолго и вскоре отношения окончательно испортила драма. Предполагают, что причиной конфликта могли стать ревность, отсутствие детей и контакты князя Всеволода, отца Евпраксии с папой Урбаном II.
Российский историк Карамзин нашел в одной из немецких хроник описание случая, который мог стать причиной заключения Евпраксии.
Евпраксия
Так желая испытать верность жены, император приказал своему барону добиваться интимного свидания с ней. Вместо вассала, на ночное свидание пришел сам Генрих. Однако Евпраксия даже не появилась. Генриха встретили ее слуги, которые якобы не узнали императора в темноте и сильно избили за оскорбление женской чести.
"Раздраженный Генрих, считая себя обманутым, казнил барона, а над целомудренной Агнессой надругался с мерзкой жестокостью: голой показал молодым людям, которым также приказал раздеться", — описывал Карамзин.
"Король Генрих возненавидел королеву Адельгейду, свою жену, и так, что ненависть была сильнее страсти, с которой он когда-то любил ее. Он заключил ее в тюрьму, и с его разрешения немало мужчин совершали над ней насилие. Говорят, что он настолько сошел с ума, что даже сына убеждал войти к ней", — писали Штаденские анналы.
Евпраксия это так не оставила. В 1094 году с помощью Матильды Тосканской ей удается бежать из Вероны. В замке Каносса она встречается с папой Урбаном II.
Матильда Тосканская
Киевлянка обвиняет мужа в изнасиловании и сексуальных извращениях. Папа мог предоставить законный развод, но сначала он использовал женщину в пропаганде.
В 1094 году в Констанце по инициативе местного епископа состоялся церковный собор, где, среди прочего, заслушали жалобу Евпраксии.
Летописец Бертгольд записал "Королева призналась, что была вынуждаема к стольким и таким неслыханным развратным прелюбодеяниям и оргиям, что даже враги оправдали ее побег, и она собрала сочувствие всех католиков за такие обиды".
В следующем году папа Урбан II собрал в Пьяченце большой собор епископов Италии, Бургундии, Франции и юга Германии. Здесь Евпраксия лично выступила с обвинениями против Генриха IV, что по тогдашним патриархальными представлениями было неслыханным событием.
Собор имел откровенно антиимперский характер и выразил полную поддержку опозоренной жене.
Генриха третий раз в жизни отлучили от церкви "за недопустимые безбожные поступки, совершенные с собственной женой". Евпраксия получила прощение всех грехов и развод.
Выступление Евпраксии и очередная анафема подорвали позиции Генриха, и впоследствии даже его сыновья перешли на сторону папы. В 1106 году император вынужден был отречься от власти и через полгода умер.
Утиные истории. Хитрый преступник годами обманывал полицию по методу Скруджа Макдака. Как он стал народным героем
Арно Функе Фото: Joachim Schulz / Legion-media.ru
В начале 1990-х немецкая полиция два года ловила дерзкого вымогателя по прозвищу Дагоберт, который угрожал взорвать крупные магазины. Чтобы не попасться, он придумывал замысловатые методы передачи денег, будто позаимствованные из детских мультфильмов. И они, как ни странно, срабатывали. «Лента.ру» вспоминает историю охоты на Дагоберта.
В июне 1992 года в гамбургском супермаркете Karstadt раздался взрыв. Магазин уже закрылся на ночь, поэтому люди не пострадали, но большая часть витрин, ваз и тарелок в отделе фарфора, где была заложена бомба, разлетелась на мелкие осколки.
Вскоре руководство сети Karstadt получило письмо с объяснениями. «Я продемонстрировал свою решимость достичь цели, — писал злоумышленник. — В том числе насильственными методами. В следующий раз случится катастрофа». Его цель была проста: миллион немецких марок (сегодня эта сумма соответствует примерно 70 миллионам рублей). Чтобы избежать нового взрыва, представителям Karstadt следовало выполнить изложенные в письме инструкции и передать ему деньги.
Компания сразу же сообщила о случившемся в правоохранительные органы, поэтому под видом ее сотрудников действовали полицейские. Перед встречей нужно было подать сигнал вымогателю: опубликовать в газете объявление с текстом: «Дядя Дагоберт передает племянникам привет». Что это за дядя, в Германии знали все. Так звали селезня-миллиардера Скруджа Макдака в немецкой версии диснеевских «Утиных историй», которые тогда были на пике популярности.
В письме требовалось принести миллион марок в лес возле железной дороги. На указанном месте полицейские обнаружили сумку с нарисованным Скруджем и электромагнит с дистанционным управлением. Инструкция предписывала положить деньги в сумку и прицепить ее магнитом к проезжающему поезду.
Полицейские не послушались, привязали ее веревкой и нарушили планы злоумышленника. Деньги остались нетронутыми, а Karstadt получил письмо с новыми угрозами и предложением повторить попытку. Новую передачу денег назначили на август. Деньги вновь положили в сумку и вновь прикрепили электромагнитом, но уже без веревки.
Когда поезд разогнался, электромагнит получил сигнал от злоумышленника и отключился. Деньги, которые больше ничто не держало, упали на рельсы, а поезд поехал дальше. Сумку тут же подхватил мужчина с седой шевелюрой и в темных очках и бросился наутек
В полиции ждали чего-то подобного, поэтому один из ее сотрудников заранее спрятался в вагоне. Он успел остановить поезд и выскочил из него, стреляя в воздух. Но злоумышленник оказался быстрее и успел скрыться. Утешало одно: в сумке, которую он унес, не было обещанного миллиона. Ее набили пачками бесполезной бумаги, и только четыре тысячи марок, добавленные для правдоподобия, были настоящими.
В полиции подозревали, что имеют дело с тем же преступником, который в 1988 году вымогал деньги у дорогого берлинского универмага Kaufhaus des Westens. Тогда он не упоминал Дагоберта, но все остальное было очень похоже. Сначала взрывы в магазине, затем письмо с требованием по сигналу выбросить из идущего поезда 500 тысяч марок. И поймать злоумышленника тоже не удалось. Он получил деньги и пропал на четыре года.
Функе
Следователи не ошиблись, когда связали взрывы в гамбургском Karstadt и в берлинском Kaufhaus des Westens. За ними действительно стоял один и тот же человек: неудачливый 42-летний художник-оформитель из Западного Берлина, которого звали Арно Функе. В юности он мечтал стать карикатуристом, но его работы никого не заинтересовали. Чтобы заработать на жизнь, приходилось делать вывески на заказ или разрисовывать автомобили и мотоциклы.
Средств вечно не хватало, он страдал от депрессии и подозревал, что рано или поздно его доконают токсичные испарения, которыми приходилось дышать на работе. В 1988 году Функе решил, что с него хватит. Он верил, что заслуживает большего, и хотел посвятить себя искусству. Но для этого требовались такие деньги, которые на вывесках не сделаешь. Ему казалось, что к богатству есть только один путь — преступление. Но какое?
Функе был мирным человеком и терпеть не мог насилие. Ему совершенно не хотелось ни убивать, ни даже бить. К тому же криминал — это довольно-таки опасная профессия, а он предпочитал не рисковать. После долгих раздумий Функе пришел к выводу, что оптимальный вариант — это вымогательство. Если все тщательно продумать, то риск можно свести к минимуму, а насилие не потребуется — достаточно угроз. И главное — его жертвами будут не люди, а крупные корпорации, для которых сто тысяч и даже миллион марок — это не деньги. Он считал, что их можно грабить и не испытывать при этом ни малейших угрызений совести.
«Жаль только, что я выбрал своей целью универмаги, — много лет спустя признался Функе в разговоре с автором журнала New Yorker Джеффом Мейшем, писавшим статью о его похождениях. — Банки заслуживали этого больше. Но дело в том, что у магазинов вымогать деньги проще».
500 тысяч марок, которые удалось выжать из Kaufhaus des Westens в 1988 году, пошли вовсе не на искусство. Функе поехал отдыхать сначала на Средиземное море, потом в Южную Корею и наконец на Филиппины. Оттуда он вернулся с девушкой, которая была почти вдвое моложе него. Они поженились и завели ребенка.
Спустя три года от огромного куша почти ничего не осталось, и Функе задумался о новом преступлении. Он снял хибару на юго-востоке Берлина, устроил в ней мастерскую и каждое утро ходил туда, как на работу: продумывал гамбургскую операцию, готовил взрывчатку и паял электронику для управления магнитами
Первая попытка выбить деньги из гамбургского Karstadt кончилась полным провалом. Он едва не попался, а добычи не хватило даже для того, чтобы покрыть расходы. К тому же спрыгнувший с поезда полицейский едва не увидел его лицо. От разоблачения вымогателя спас только светлый парик и темные очки.
Но Функе не сдавался. Он продолжил переписку с Karstadt и предпринял еще несколько попыток получить деньги. На каждую встречу вместо сотрудников магазина приходили полицейские, но злоумышленнику удавалось улизнуть — правда, как правило, с пустыми руками. Но для правоохранительных органов эти неудачи были куда болезненнее. На некоторых встречах присутствовали журналисты, которых приглашала полицейская пресс-служба. В полиции хотели продемонстрировать им арест матерого преступника и получить хвалебные отзывы в прессе. А вместо этого СМИ раз за разом описывали их позор.
Тем временем планы, над которыми Функе работал в своей хибаре, становились все хитроумнее. В апреле 1993 года он предложил положить пакеты с деньгами в ящик с песком для борьбы с гололедицей, который стоял на одной из улиц в берлинском округе Нойкельн. В полиции не знали, что у ящика нет дна, а под ним находится канализационный люк. В оговоренный час вымогатель добрался до него через подземные коммуникации и забрал пакеты снизу. Сидевшие в засаде спецназовцы ни о чем не догадывались, пока не сработал спрятанный в пакетах датчик движения. К тому времени, когда они сообразили, что к чему, злоумышленник успел уйти по канализации.
Что-то подобное мог провернуть герой мультфильма — например, Багз Банни или тот же Скрудж. Казалось невероятным, что такой простой трюк может сработать в реальности. Но он сработал! И полиция снова осталась в дураках.
Далеки
Поисками злоумышленника руководил глава гамбургской уголовной полиции Михаэль Далеки. Его подчиненные трудились не покладая рук, нашли больше тысячи улик и допросили десятки человек, но все зря. Несмотря на все усилия, они ничуть не приблизились к разгадке и не знали даже, действует ли вымогатель в одиночку, или они охотятся за целой бандой.
За выходками злоумышленника, которого с подачи журналистов прозвали Дагобертом, следила вся Германия. О нем говорили на телевидении, про него сочиняли песни, были даже футболки с надписью «Дагоберт — это я». И к досаде Далеки, народные симпатии были вовсе не на стороне полиции. Многим нравилось миролюбие и изобретательность Дагоберта, поэтому они «болели» за него. Функе знал о своей неожиданной славе, но прозвище казалось ему не вполне верным. Он считал, что похож не на Дагоберта-Скруджа, а на другого персонажа «Утиных историй» — чудаковатого изобретателя Винта Разболтайло.
Поначалу Далеки думал, что у преступлений есть политическая подоплека, и на Karstadt ополчились радикальные противники консьюмеризма. Потом появилась новая версия: кто-то предположил, что злоумышленник заимствует идеи из комиксов про Скруджа. В одном из выпусков действительно описывался побег через ящик без дна, поставленный над люком. В результате под подозрение попали фанатичные поклонники «Утиных историй», которых в Германии тех лет хватало.
Ходили слухи, что деньги вымогал бывший агент Штази или даже сотрудник правоохранительных органов. Это казалось правдоподобным. Какое-то время и сам Далеки считал, что под именем Дагоберт может скрываться его берлинский коллега. Это могло бы объяснить, как ему удается с такой легкостью обводить полицию вокруг пальца. Но требовались доказательства, а их не было.
Впрочем, у Функе дела тоже шли неважно. Как он ни старался, но и риска, и насилия в его жизни становилось все больше. В сентябре 1992 года ему показалось, что в полиции больше не принимают его угрозы всерьез и не верят, что он может пойти на кровопролитие. Чтобы показать, что он не шутит, Функе заложил небольшую бомбу в ганноверском филиале Karstadt и подорвал ее днем, когда в магазине были покупатели. Он надеялся обойтись без жертв, но к его досаде два человека все же получили легкие ранения.
Порой ему лишь чудом удавалось ускользнуть от погони. Однажды полицейский почти догнал его, но в последнее мгновение поскользнулся, и Функе сумел укатить на велосипеде. В другой раз сотрудники полиции заложили в передаваемый пакет светошумовое взрывное устройство. Функе каким-то образом почуял неладное и вовремя удрал, но это была чистая удача. Наконец, он едва не попался, когда пришел в радиомагазин Conrad за деталями для своего очередного изобретения и обнаружил, что там дежурят переодетые сотрудники правоохранительных органов. Оказалось, что полицейские эксперты изучили его поделки, выяснили, что многие компоненты были куплены именно в Conrad, и посоветовали устроить там засаду.
В январе 1994 года сорвалась еще одна — и, пожалуй, самая зрелищная — попытка передачи денег. В письме вымогатель велел полицейским принести 1,4 миллиона марок к заброшенным железнодорожным путям в Берлине. Дальше инструкция требовала положить деньги в игрушечный вагон, который стоял на рельсах, и нажать кнопку. Как только они это сделали, вагон с неожиданной резвостью помчался по путям. За ним бросились спецназовцы, но злоумышленник предусмотрел и это.
Он заложил вдоль рельсов петарды, которые срабатывали, когда вагон проезжал мимо. Полицейские решили, что по ним стреляют, и начали отставать. Но через 800 метров вагончик все равно опрокинулся и рассыпал купюры
Функе снова остался без добычи, а его собственные накопления давно иссякли. Он потратил тысячи марок на свои устройства и теперь жил на государственное пособие и кредиты, которые набрал в банках. А жена по-прежнему ничего не подозревала. Позднее Функе вспоминал разговор, который она завела после еще одной несостоявшейся передачи денег. «Когда я вернулся домой, жена гладила белье и попросила меня взять в видеопрокате какой-нибудь триллер о преступниках, — рассказывал он. — Откуда ей было знать, что у меня теперь вся жизнь — это триллер».
Брокманн
В охоте за неуловимым вымогателем почти с самого начала участвовала полицейский психолог Клаудия Брокманн, специализировавшаяся на переговорах с преступниками, которые взяли заложников. Она составила психологический портрет Дагоберта и пришла к выводу, что их противник — не радикал, не шпион и не полицейский. Это простой человек, который недоволен жизнью и убежден, что достоин лучшего.
Брокманн считала, что злоумышленника можно поймать, если заслужить его доверие. А для этого к нему следует относиться с уважением, а не подсовывать светошумовые бомбы и нарезанную бумагу и тем более не сомневаться в его возможностях — это, как показал дневной взрыв в Ганновере, вообще плохая идея. Первое время Далеки игнорировал советы психолога и стал прислушиваться к ним лишь после того, как потерял надежду раскрыть дело более традиционными методами.
К тому времени власти потратили на вымогателя около 20 миллионов долларов. Было бы дешевле отдать ему миллион марок, которые он просил
Следователи выяснили, что чаще всего Дагоберт звонит из закрытых телефонных будок, откуда хорошо просматриваются все подходы. Таких будок в Берлине оказалось примерно полторы тысячи. В районе каждой разместили сотрудников полиции, которые по сигналу могли доехать до нужной всего за три минуты. Осталось добиться, чтобы вымогатель не повесил трубку быстрее.
Брокманн привлекла к работе опытного переговорщика Клауса Спрингборна. С этого момента на все телефонные звонки преступника отвечал только он. Спрингборн убедил Дагоберта, что работает в Karstadt менеджером среднего звена. После нескольких телефонных разговоров они казались старыми друзьями. Переговорщик шутил, просил об одолжениях, говорил о свадьбе дочери, а вымогатель охотно отвечал.
В апреле 1994 года они болтали так долго, что звонок успели отследить. Когда полицейские добежали до нужной будки, преступник уже ушел, но рядом нашли двух свидетелей, которые смогли описать его внешность. Вскоре удалось отследить еще один звонок. У этой будки сотрудники полиции заметили нервного мужчину в автомобиле, взятом напрокат. Они нашли компанию, которой принадлежала машина, и выяснили, что ее арендовал некий Арно Функе.
22 апреля отследили третий звонок злоумышленника. На этот раз полицейские добрались до будки, когда тот все еще говорил со Спрингборном. «Стоять! Не двигаться! Полиция!» — закричали они. Функе не пытался убежать. «Вы наконец поймали меня, — с улыбкой сказал он. — И сегодня определенно будете это отмечать. Увы, я не смогу поучаствовать, но вы хотя бы выпейте за меня».
Когда Функе привели в тюремную камеру, заключенные встретили его аплодисментами. Во время суда журналисты приносили ему цветы, а поклонники стояли с плакатами «Свободу Дагоберту!» Но народная любовь не помогла смягчить приговор. Функе обвинили в шести взрывах, 10 случаях вымогательства и одной попытке поджога и отправили за решетку на девять лет.
Как ни странно, у этой истории счастливый конец. В тюрьме Функе вновь начал рисовать. Вскоре к нему обратились из редакции журнала, куда он когда-то пытался устроиться и получил отказ. Теперь они сами хотели, чтобы он стал их карикатуристом. Функе согласился, и его работы так понравились читателям, что журнал публиковал их еще 20 лет, в том числе после его досрочного освобождения из тюрьмы в 2000 году. Пусть и без миллиона марок, но все его мечты наконец сбылись.
